История
Люди
Календарь
Фотоархив
Музыка
География
Творчество
Словарь
О проекте






Часть первая. Начало
(первый колхоз, первый курс, первая практика).

"Ты помнишь, как всё начиналось?"

(Машина Времени).

Вместо вступления.

Как же всё начиналось? Наверное, правильнее всего взять за точку отсчёта сбор группы молодых людей в хмурое осеннее утро около одного из подъездов железнодорожного вокзала города Курска. Пройдёт ещё несколько часов, и вот они уже выпрыгивают из вагона трогающегося пригородного поезда на станции Удобрительная Щигровского района. Затем следует весёленькая поездка в переполненном деревенском автобусе с лихим водителем до совхоза Вишнёвое, и перед их взорами предстаёт здание. Вернее это было не здание, а сооружение, более похожее на барак, затерянное среди садов и высоких тополиных посадок.

Среди них были те самые люди, которые прожили вместе месяц в грязном бараке, проучились вместе 5 лет в инсте и до сих пор поддерживают дружеские отношения. Именно в тот момент впервые взглянули друг другу в глаза:

- Алексей "Лёха" Двинский;

- Андрей "Андро" Иванов;

- Станислав "Стас" Кретов;

- Роман "Рома" Савченко;

- Николай "Сидел" Сиделёв;

- Сергей "Серёга" Хворостьянов.

Правда, в тот момент до настоящей крепкой дружбы было ещё далеко. Народ только начал внимательно присматриваться к своим новым товарищам. Ну, а для того, чтобы оценивание пошло быстрее, нужны трудности для существования и приключения. Они-то и начали создаваться с самого начала. Наверное, это был специальный педагогический ход - для скорейшего знакомства людей и сплочения первого коллектива.

Также вместе с нами этот месяц провели:

- Евгений "Буллз" Булатников;

- Николай "Матроскин" Бобрышев;

- Андрей Головань;

- Павел "Паша" Дмитриев;

- Валерий "Веточкин" Ефанов;

- Денис "Костик" Костиков;

- Илья "Илюша" Лебедев;

- Евгений "Белая Кепка" Матяш.

И стоит отметить прекрасную половину КС-41, побывавшею в том первом колхозе:

-Татьяна Бабич;

- Марина Ещенко;

- Татьяна Зырянова;

- Татьяна Ковешникова;

- Наталья Кузнецова;

- Инна Сурина.

Первый колхоз.

Свежий воздух, сельская природа, грубоватая пища и почти первобытные условия жизни - вот чего не хватало засушенному за школьные годы молодому организму. Но самое главное - это чувство свободы, которого никогда ещё не бывало, и, конечно же, яблоки... В тот момент,когда первый курс факультета "Прибор" КГТУ только размещался по комнатам ветхого сооружения, уже выглянуло солнышко, грязь подсохла и, можно сказать, началось необыкновенно тёплое и сухое бабье лето. Романтичные условия были. А может, мы сами были молоды и наивны. Теперь впереди нам предстояло провести вместе месяц в борьбе на выживание.

Каждый день из этого месяца делился как бы на две половины: работу и всё остальное. Первая почти каждое утро начиналась с линейки - построение всего личного состава на асфальтовом плацу с выделением задач на день. Особенно примечательной была первая, когда нас распределяли между бригадами по случайному принципу, а также набирали добровольцев из ребят постарше для работ на кухне, по хозяйственной части и контейнеровозах. Здесь больше всего повезло Валерке Ефанову, который был на три года постарше остальных и окончивший до поступления в инст не только десятилетку, но и технарь. Ему предложили достаточно халавную должность истопника, единственной обязанностью которой, заключалось тёмной ночью пробраться к специальной будке мимо искрящих трансформаторов и врубить отопительную машину, а во всё остальное время находиться при кухне с другими "везунчиками". Топили, правда, до состояния Ташкента, так что никто не жаловался на "полиэтиленовые стёкла" - уникальное, но действенное изобретение. Зато теперь у нас был свой человек во властных структурах, доставлявший нужную информацию и картошку - самый дефицитный продукт питания.

Едва успели мы распределить между собой железные койки - единственную мебель, находившуюся в бараке, (основными критериями их качества были пружинистость и ненаклонность) и начать сколачивать дополнительную для вещей из имеющихся рядом на складе ящиков, как на пороге появились два человека. Это были руководители студенческого отряда.

Один - крупный полный уже лысеющий, но с густой бородой - начальник лагеря, а другой - высокий болезненно худой и какой-то смуглый - его заместитель из аспирантов. В нашу историю они вошли под именами "Борода" или "Арбуз"- для первого, и "Катастрофик" - для второго.

Это был первый обход с целью знакомства с людьми, приёма предложений и пожеланий, объяснения наших прав, обязанностей и основ дисциплины, а также набора добровольцев для поездки на склад за бельём, матрасами и продуктами. Делать особо было нечего, скучать не хотелось, поэтому желающие нашлись сразу. Вернулись мы со склада уже перезнакомившимися. Вот тогда-то во время перетаскивания и перебрасывания тряпок, езды в открытом кузове грузовика вместе с встречным ветром, смехом и шутками и стали завязываться первые дружеские отношения.

Итак, новоиспечённые друзья принялись за свой первый совместный ужин. Походная пища. Никогда в жизни ни до этого, ни после кто-либо из нас не ел такого количества консервов, шпротного паштета, сгущёнки и яблок. А тот факт, что на всех была одна бутылка водки, сейчас вызовет улыбку. Тогда этого было достаточно. Причём достаточно реально для серьёзных неприятностей. Уже на вторую ночь за "употребление спиртных напитков" из отряда с треском вылетели Рома и Андрюха Головань. Скандал был первый, профилактический и поэтому запоминающимся. Это событие немного охладило пыл, после чего было принято негласное соглашение - при случае отправляться куда-нибудь подальше от барака за посадки на дальний квартал, а в комнате отрываться только песнями и байками. Картина: стоит глухая ночь, ослепительно светят небывало крупные деревенские звёзды. Но это спокойствие и пустынность вокруг лагеря обманчива. Вот в посадках мелькают тени какой-то парочки, где-то раздаются переборы гитары, и вдруг тишина раскалывается взрывом хохота, а потом затягивается фальшиво-могучая песня, вроде "Ой, мороз, мороз!", "Варяга" или гимна Советского Союза и так почти до рассвета.

Вот и утро. Первый осенний заморозок посеребрил траву и деревья вокруг. Не выспавшиеся и взлохмаченные молодые люди начинают, поёживаясь на свежем воздухе, поодиночке стекаться к дощатому сортирному домику и железному умывальнику. На кухне оживлённо гремит и бряцает посуда. Зам.нач. лагеря делает обход для проверки личного состава. Он - помятый и немного опухший - заходит в каждую комнату и зычно кричит: "ПАААДЪЁМ!". Вот он подходит и к нашей двери под номером 3, машинально дёргает за ручку - не открывается, дергает сильней, а потом ещё сильней - эффект тот же. За дверью раздаются ядовитые приглушённые смешки. "А, чёрт!! - восклицает "Катастрофик", просовывает руку в щель с противоположной стороны двери и она легко открывается, - когда вы, наконец, ручку нормально перевесите! ПАААДЪЁМ!" В ответ ему отрывается от подушки взъерошенная голова Серёги и произносит: "Никогда, наверное. Ведь так приятно, когда утро начинается с фразы. А, чёрт!!"

День всё сильнее и сильнее разгорается. Округа оживляется, и наступает обычная суета. Процесс умывания и чистки зубов ледяной водой воистину бодрит. Традиционная очередь в столовой. Краткий, но весёлый завтрак, и студенты начинают тянуться на работу. Их пестрая и немного потрёпанная колонна с вёдрами и ящиками за спиной растягивается на пару километров между передовыми отрядами, уже достигшими обрабатываемого квартала, и вечно отстающими, только-только выползающими из барака. Так, где же герои этого повествования? Они уже завели традиционную утреннюю разминку в форме метания яблок друг друга. Это почти традиция. Можно устроить "Колхозные войны" толпа на толпу; или игру "Трудная мишень - один против всех". Яблок так много, а народ такой молодой и юркий, что о потерях и неудачных попаданиях никто и не думает. А ведь как захватывающе пробираться короткими перебежками между деревьями, укрываться за ящиками и контейнерами с зажатым в руке "орудием возмездия", когда вокруг свистят "снаряды", а их "осколки", сыплются на тебя сверху!

Но всё-таки рано или поздно звучит команда "За работу" и друзья углубляются в яблоневые дебри. Технология сбора проста и не требует высокого интеллекта. Сначала бригады распределяется по рядам. Затем юноши забираются на деревья и стараются струсить как можно больше яблок, а также расставляют контейнеры. После завершения этого процесса уже наступает очередь девушек собирать урожай. Оставшиеся на ветках яблоки - так называемые "фонари" - сбивают палками, камнями и другими попавшими под руку предметами. Падалица - самые некачественные яблоки, они идут только на сок, поэтому с их потерями никто не считается. К середине дня появляется контейнеровоз, который специальной приспособой грузит их себе в кузов. Так что всё просто, работа обезьянья. Главное дождаться ухода начальства, набить первый контейнер, после чего всей бригадой можно заниматься своими делами и ждать перерыва на обед.

Если в первую неделю кто-то старался собрать норму (т.е. где-то 6-7 контейнеров на такую же по численности бригаду) отчаянно дузерил, то затем выработка стала резко снижаться. Мы успели познакомиться друг с другом и начали кучковаться группами по интересам. Первично распределенные бригады рушатся и начинают формироваться новые по дружеским отношениям. Разговоры, байки, "колхозные войны" и другие развлечения куда интересней, чем корячиться и надрываться. Собранное количество яблок за день стремительно падает до нормы "одна бригада - один контейнер", при этом независимо от числа работников (не сговариваясь, столько сложилось собирать одинаково, как бригадой по два человека, так и по десять). Именно в этот период сложилась и легендарная бригада: Стас, Лёха, Колян и Андро. А чем же была знаменита эта бригада? Да тем, что в почти любую свободную минутку они начинали бакланить, рассказывать анекдоты или составляли партию в картишки.

Перефразируя великого поэта, получится: "Что за чудо эти карты?!! Каждая есть поэма!" и это было так. Умудрялись играть до работы, на работе, и после работы. Многие помнят легендарную многодневную партию "в дурака", завершившуюся уникальным результатом 39:19!! А коллективная игра в "Короля" с её "безумной ночью"! Самым же популярным развлечением был преферанс. Нас научил ему Женька "Белая кепка". Дело в том, что особую зависть у всего лагеря вызывали ночные сеансы в преферанс между преподавателями и некоторыми руководителями бригад "на нормы", с последующим утренним разбором полётов. Тогда-то "Белая кепка", немного знакомый с принципами игры, понаблюдал за процессом, и начал обучение. Потом было дополнение игры уже своими конвенциями и правилами, а затем увлекательнейшие схватки допоздна. Ещё одна "народная" игра зародилась в первом колхозе - "Проститутка", также известная и под ещё более крутыми названиями. Кажется, её к нам занёс "Матроскин". Благодаря этому у нас были очень даже нескучные вечера. И до сих пор она продолжает жить и приносить массу юмора и положительных эмоций.

Карты служили также уникальным средством для разрешения споров и вопросов. Например, для того, чтобы выбрать бригадира (должность, знаете ли, более хлопотная, чем простого рабочего), составили партию "в дурака" на выбывание. Конечно же самый "умный и везучий" - становился бригадиром. Какая была радость у каждого "выбывавшего из борьбы за почётное звание, и какое озадаченное лицо оказалось у Стаса, которому оно досталось. Так что до сбора урожая дело доходило от случая к случаю.

Вот солнце поднимается всё ближе и ближе к зениту. Наступает время обедать. Такими же нестройными колоннами, но уже более быстрым шагом, студенты отправляются в столовую, стараясь прихватить с собой орудия труда - ящики и вёдра. Забытые в саду, они безжалостно расхищались местными. А остаться без средства сбора, или карточного стола, или седушки, - в самый разгар работы не очень-то приятно. Утерявшим ящики, приходилось, рискуя здоровьем, пробираться на склад за новыми. Приходилось пробираться, ступая по кучам наваленных ящиков, так как хорошие лежали далеко и высоко, рискуя провалиться сквозь них под собственной тяжестью или быть застигнутыми "бригадиром от колхоза" - Иван Иванычем. (Он в своих неизменных красных резиновых сапогах тщетно пытался сохранить от расхищения и повреждений материальные ценности или напрячь всех более интенсивно работать. В принципе, добрый человек, только ворчливый и озабоченный ответственностью.)

Обед. Самое любимое время дня (конечно же после ночного отдыха). Можно потренироваться, немного потолкавшись, в первых рядах протиснуться к раздаточному окошку, чтобы успеть затариться побольше хлебушком и занять престижное место за длинным общим столом. Можно подождать, когда схлынет толпа и пообедать в тишине и спокойствии. Только в этом случае никто не гарантирует, что тебе хватит, ну допустим компота или ещё чего, и достанется нормальная и чистая вилка или ложка. Нормальная - в смысле с числом зубьев больше одного и не обламывающаяся при встряхивании. В общем, каждый в праве выбрать то, что ему нравится. Зато после поглощения пищи у всех есть целый час на переваривание, перед возвращением на работу.

Возвращаться не хочется, а всё-таки приходится. Ещё осталось немного, часов до шести. Естественно первый час после перерыва - тихий. Продолжение переваривания, карточная игра или послеобеденный сон. Оставалось только удивляться способности нашего товарища - Коляна "Матроскина" - заснуть в любом положении, состоянии и месте. Не проходит и нескольких минут, а вот он уже похрапывает в теньке под яблонькой. Это время до окончания рабочего дня - самое тяжёлое. Что-то делать полезное - в облом, развлекаться тоже рано или поздно надоедает, и народ начинает вести разговоры уже более приближенные к будущей специальности. Грузят про необыкновенно крутые "тройки" и "четвёрки", суперигрушки, вроде "Дюны", рассказывают про статьи, вычитанные в журнале "ZX-Ревю". Либо начинают безумно фантазировать или травить байки. Так рождается первый кснический фольклор. Все только и ждут наступления долгожданного часа, либо прихода начальства. При появлении последнего хлопцы кидаются в рассыпную между рядами и деревьями, чтобы занять рабочие позиции. Но подобная проверка нечаста и кратковременна.

Чтобы пореже случались подобные нежданные встречи, лучше всего объединившись несколькими бригадами отправиться за несколько километров в посёлок за продуктами. Классно прогуляться через осенний пожелтевший сад в компании новых друзей, позубоскалить, поприкалываться над обычаями и укладом жизни аборигенов. Подобные студенческие отряды: грязные и смешливые частенько отправляются вечерком в Удобрительную почти что с одной и той же целью каждый год. Поэтому местные к нам быстро привыкают и в некоторых магазинах даже начинают узнавать при повторном появлении. Самые популярные покупки: рыбные консервы, печенье, чай-сахар и ... нет не спиртное (хотя не без этого, но в очень скромных количествах), а ИНВАЙТ!! - "просто добавь воды", в немереных количествах. Прикольный напиток из него получался, дешёвый, всех устраивающий. Ведь газизы тогда в широком распространении не было, тем более в деревне. А на работу было хорошенько взять пару баклажек с инвайтом, чтобы утолить жажду.

Такой поход позволяет убить какое-то время. Близится вечер, начинает смеркаться. Скоро уже "домой", вернее в барак. Он за какое-то время стал нашим настоящим домом, в который, несмотря на его обшарпанность и убогость, стремишься вернуться. Можно уйти с участка и в пять вечера, только, чтобы не нарваться на руководство, надо пробираться не основной дорогой, а окольными путями. Для разведки таких путей, кстати, даже более коротких, чем официальные, можно отправиться и всей бригадой в полном составе, и в одиночку. Особенно отличался дальностью своих экспедиций Стас, составлявший карту местности. Отправлявшийся к друзьям на далёкую четвёртую бригаду или приглашавший всех купаться на неведомые Семёновские пруды. Правда, подобным исследователям кое-где приходилось продираться через заросли кустарника или идти мрачными заброшенными кварталами, но чего не сделаешь, чтобы добраться до места раньше минут на 20-30.

Как всё-таки приятно сбросить с себя тяжёлый ватник и пыльные сапоги и завалиться в блаженстве на кровать! Даже есть меньше хочется. Теперь можно с чистой совестью добить остатки дня на этой пружинной мебели. Увлекательных мероприятий не так уж много: ужин, дискотека в кружочке на плацу, базары с полупьяными местными мотоциклистами, либо самое интересное - некое подобие пикника. Вернее, мы его называли не пикник, а "анч". Корни происхождения этого термина неизвестны. Просто так Илюша называл процесс потребления спиртного, а потом это название закрепилось за всем с этим процессом связанное. Конспирация своеобразная получалась, да и словечко-то было очень уж прикольное. "Пошли, на анч!" или "А анч сегодня во сколько?" и т.д.

Чтобы не вызывать подозрений большого шумного скопления народа в комнате, вся наша компания уходит подальше за два квартала. Там есть любимое место в посадках. Рядом овраг и куча опиленных веток, как раз пригодятся на дрова. Наверное, трудно придумать лучшего завершения дня, чем восхищаться закатом, греться около весело потрескивающего костра, с тёплой водкой, печёной картошкой и подогретыми консервами, и болтать, болтать, болтать обо всём с друзьями. О жизни, планах на будущее, особенностях поворотов истории, сегодняшних приключениях, компьютерах, учёбе, спортивных состязаниях, небылицах и т.д., и т.п. Вот кто-то затянул "Чёрный ворон, что ж ты вьёшься ...", и плывёт песня куда-то под облака, наполняя округу чем-то необыкновенным, невиданным здесь со времён странников. Так начинался ансамбль "народной" песни с актуальнейшим на тот период названием - "The Apples".

К исходу второй недели ряды тружеников уже начали серьёзно таять. Кто-то, не выдержав трудностей походной жизни, сбежал домой под предлогом болезни или отпросился на побывку и помывку. Некоторые ушли подзаработать - на сбор съёмных яблок для каких-то кавказцев. Часть удалилась на альтернативные работы на склад, рейнджерствовать на контейнеровоз, но самой халявной работой было - зачищать квартал. Ходишь так с длинной палкой между деревьями где-нибудь на далёком забытом участке, сбиваешь "фонари" и никому не мешаешь - красота. Придраться не к чему.

Но, видно, суммарная выработка упала настолько, что "Арбузу" пришлось принимать радикальные меры. Были разогнаны "дружественные бригады" и возрождены смешанные. Установлены твёрдые трудовые нормы на день и строгая учётность. Невыполнение их каралось отменой дискотеки из того малого числа развлекательных мероприятий и ведение всяких нравоучительных бесед при построении на линейке. Эх не хватало ещё смелости для истинного пофигизма и забивания! Целую неделю студенческий народец доблестно трудился и честно выполнял поставленные планы. А потом его численность настолько поредела, что всё снова стало возвращаться к старым порядкам. Зато уцелевшим в награду был преподнесён телевизор, который даже удалось пару раз посмотреть. С особым успехом прошёл просмотр программы "Городок", находившейся тогда в период наибольшей славы. Цитаты "- Мне мясо положено! - Положено - ешь! - Так оно же не положено! - Не положено - не ешь!" и "Шёл я как-то по тенистой стрит и встретил вумэн, но потом подумал вис из гёрл..." или “- Как вам нравится Бабель? - Ну, это смотря какая бабель!” - быстро разлетелись по лагерю.

Культовой назовём поездку в баню в одно из воскресений. Ведь подобный визит надолго запоминается для современного молодого человека, слабо разбирающемся в правилах её пользования. Но, несмотря на такие трудности, это был единственный шанс для того, чтобы смыть с себя пот, грязь и копоть, наслоившихся за три недели (исключая тех, кого родители забирали домой на пару дней). Плюс заодно - уникальная возможность ещё раз проехаться с местным лихачом на автобусе, побродить по райцентру - городу Щигры - с целью беглого осмотра его достопримечательностей и затаривания на местном рынке.

Самым же значительным событием из жизни первокурсника является получение первой стипендии. Во-первых, это почти первые деньги, заработанные самостоятельно. Во-вторых, учёба ещё не начиналась, экзамены были впереди. В зависимости от того, кто как себя проявит в дальнейшем, стипендия будет перераспределяться. Сейчас же все были равны. Получению стипендии предшествовали выборы старосты. Подобная хлопотная должность, как было описано выше, не вызывала оптимизма ни у кого. Положение разрешилось предложением "Катастрофика" выдвинуть кандидатуру Валерки, которая была радостно поддержана мужской половиной группы, и выдвижение альтернативы от женской половины - кандидатуры Кирюхи Скоробогатько, в принципе весёлого и общительного парня из состава группы. Но он жил в соседней комнате вместе с ребятами из ВМ, и это решило судьбу должности в пользу Валерки. Новоиспечённый староста отправился в Курск за ещё неведомой никому стипендией. Приближался день города. Вот как раз к этому событию он и вернулся. Именно этот двойной праздник насколько можно широко отметился всеми студентами. Наша группа его отметила бутылкой шампанского и единым собранием всех присутствующих в колхозе ксников (как мужской, так и женской половины, до этого собиравшихся только по отдельности). Было весело и шумно. Впервые собралась почти вся группа КС-41, уже притёршихся и познакомившихся её участников. Но насколько память автора этих строк позволяет вспомнить, то была первая и последняя вечеринка в таком составе.

Ещё одной развлекаловкой явился конкурс самодеятельности. Все комнаты старались преподнести что-то особенное. Так как каждая представляла определённую специальность, то получилось занимательное соревнование. Кто-то преподнес виртуоза-скрипача с нестандартным для скрипки репертуаром, кто-то разыграл комическую сценку или ещё что-то. Наша комната ударилась в прикольно-художественное оформление своего барака. Стенку ней уже до этого украшал нарисованный мелом телевизор, теперь же к нему добавились достаточно неплохо исполненные толчок, ванна и т.п. предметы домашнего обихода со всякими поясняющими надписями. Жаль, что данную шутку не оценили. Наверное, тогда уже стали проявляться корни патриотизма за родную кафедру. КС, ЭС, ПО, ВМ, БМ - впервые стали не только соседями но и соперниками, и у каждого в душе начало жить чувство гордости за свою специальность и за те две заглавные буквы и цифры КС-41, её обозначающие. Появились ксники, эсники, пошники, вмщики и бмщики с достаточно разным миропониманием и способами его отражения.

Между тем яблоки начали кончаться. Наступала поздняя осень. Зарядили дожди, полуголые деревья уже слабо спасали от холодного ветра. Работы остановились. Даже на улицу было неохота выходить. Кругом началась пора непролазной русской грязи. Каждый день появлялись слухи о нашем возвращении домой. Этого естественно очень хотелось, так как несмотря на всю окружающую романтику, тянуло вернуться к родным и цивилизации, впервые для многих оторванных на месяц. Но вот, наконец-то о начале сборов домой было объявлено официально. Это радостное известие было встречено ускоренными приготовлениями, сдачей постельного белья и невероятными затяжными прыжками с кровати на кровать. УРА! Мы возвращаемся! Впереди родной город, приближающаяся учёба, но мы вернулись уже с крепкой дружбой, с которой каждому были не страшны любые предстоящие трудности.



Первый курс.

Трудности не заставили себя ждать. До поступления в институт, теперь ставший именоваться университетом, мало кто из нас представлял процесс обучения. А он совершенно отличался от привычного единого школьного, и был разделён на прослушивание лекций и проведение практических занятий, лабораторных работ по изученному материалу. Наверное, каждый сейчас улыбнётся, вспоминая свои впечатления от первой встречи с подобным. С нынешним опытом и знакомствами было бы немудрено стать круглым отличником. Но тогда этого всего и в помине не было. Всё приходилось приобретать методом проб и ошибок.

Перед отъездом в колхоз для всего факультета Вычислительной техники и автоматики (ВТиА - он же бывший "приборостроительный") успели прочитать несколько лекций, которые естественно выветрились за прошедший месяц. Приходилось начинать с самого начала.

Приятно было встретиться нашей компании после возвращения из колхоза, только теперь уже в новых условиях. Теперь она уже держалась вместе как на лекциях, так и на практиках и лабах, так и во время перерывах между занятиями. Помимо перезнакомившегося племени колхозников к нам присоединилась небольшая группа ребят, не участвовавших в этом развлекательном мероприятии. Встретили мы и "выгнанного" Рому, и потерявшегося "Костика", и других, не менее примечательных, но ещё не знакомых. Теперь это был весь коллектив КС-41, которому предстоит попытаться вместе проучиться пять лет.

Первоначальный состав группы был таков:

- Татьяна Бабич;

- Николай "Матроскин" Бобрышев;

- Евгений "Буллз" Булатников;

- Алексей Двинский;

- Павел Дмитриев;

- Роман "Ромарио" Дмитриев;

- Вадим Дурнев;

- Валерий "Веточкин" Ефанов;

- Марина Ещенко;

- Татьяна Зырянова;

- Андрей Иванов;

- Ксения Ильинская;

- Татьяна Ковешникова;

- Денис "Костик" Костиков;

- Станислав Кретов;

- Наталья Кузнецова;

- Леонид Кутепов;

- Илья Лебедев;

- Сергей "Паниковский" Панекин;

- Роман Савченко;

- Николай "Сидел" Сиделёв;

-Кирилл Скоробогатько;

- Инна Сурина;

- Сергей "Бертолаций" Хворостьянов.

Ещё одним открытием явился тот факт, что КС-41- как учебная группа оказалась "большой" по своей численности. 24 человека. Проводить занятия с такой большой толпой было неудобно преподавателям, поэтому нас разделили на две половины. Причём деление произошло грубо - прямо пополам по списку в журнале. И хотя, это было ещё чисто условное деление на время лабораторных работ, но сей факт впервые провёл некоторую черту в группе, о которой ещё будет сказано в продолжении повествования. В одной половине очутились Лёха и Андро, в другой Стас, Рома, Сидел и Серёга, - тогда составлявшие нашу тусовку.

Любимые предметы! Сколько же их было вначале? и сколько нервов они перепортили! Попробуем вспомнить более запомнившиеся.

На первом месте, безусловно, высшая математика - "вышка", как зовут её студенты, с лектором - незабвенным Владимиром Ильичом Дроздовым. Своими лекциями он одновременно нагонял уважение, страх и тоску. Почти никто до конца не понимал выводимых формул и тем более их значения в своей будущей специальности. Ситуация осложнялась проведением лабораторных работ на каких-то допотопных компьютерах с особо глючными программами. Мало было разобраться, как их делать, так надо было ещё умудриться их защищать. Первый человек, сделавший и защитивший подобную лабу, становился объектом всеобщих расспросов "о причинах успеха". Положение спасал препод В. Юшин, ведший у нас занятия, и более известный народу под именем "Барселона". (Оно чудесным образом приклеилось к нему, после одного появления с подозрительной красно-синей раскраской под глазами.) Этот душевный человек не утруждал ни себя, ни студентов проверкой знаний с особым пристрастием. За что ему скажем огромное спасибо!

Физика. С первым лектором Николаем "Жилетом" Игнатенко - обладателем чёрной бороды и плохой дикции. Прикольно было пытаться что-либо разобрать из рассказываемого им. Ещё прикольней было на лабах пытаться получить похожий на правду график каких-то зависимостей по сталкиванию друг с другом металлических шариков, грузиков, динамометров и т.п.

Химия. Вроде бы в школе нам всё про неё рассказали. Оказалось, что не всё. Началось углублённое изучение основ. Но и это можно было легко перенести, если бы не садистские наклонности химичек, на славу измывавшихся над всеми. Самое главное - это вовремя и правильно оформить отчёт по лабораторной работе, ну а если нет. Тогда на голову нерадивого студента чего только не перепадало. Вот и спешили все часам к восьми (за полчаса до начала занятий) в библу, чтобы успеть содрать хоть что-то с методички или у более радивого товарища. Панику и ужас наводила росшая задолженность. При этом к защите приступали только самые отчаянные и смелые, и это была битва, вернее игра в одни ворота! Ведь не знали мы ещё тогда уникальную особенность преподавателей, в том, что их легко брать всей толпой где-нибудь на зачётной неделе. Когда они, осаждаемые целым курсом, слабо соображают и пытаются поскорее избавиться от этого кошмара. Именно в тот период самые неуступчивые начинают сдавать позиции, и фиксируются такие уникальные рекорды, как у Лёхи, защитившего за один день восемь лаб из десяти возможных, в то время как за прошедший семестр им была защищена всего одна.

Инженерная графика или "Начерталка". Тоже не подарок, особенно для людей обделённых художественным талантом. Какой был мрак засиживаться до половины первого ночи, (то ли ещё будет на дипломе) стараясь тщательно вырисовывать чертёжным шрифтом буквы, хоть чуть-чуть похожие на требования ГОСТ. Это рождало такое упорство, что хватало наглости толпой осаждать вечером под новый год нашего препода Белозёрова, которого уже не раз пытались вызвать сотрудники кафедры присоединиться к празднованиям под завывания Уитни Хьюстон из-за стены. Тогда, наверное, родилась красивая и красноречивая надпись "КУРСОВОЙ ПРАЕКТ".

История. Ну, это совсем близкая к школе дисциплина, ни у кого не вызывавшая опасения. Только и надо было, что слушать байки про царей, купить книгу, выпущенную сотрудниками университета, да толкнуть пару умных мыслей на семинаре.

Информатика навсегда будет ассоциироваться с её ведущим Чертовым, вечно находившийся в некондиционным состоянии. Хоть этот был предмет немного близок к специализации. Вроде бы и можно развернуться, блеснуть познаниями. Но и здесь подстерегали опасности "правильного оформления" с обязательным соответствием требованиям стрелочек на блок-схемах. Дорваться до клавиатуры было трудновато. А уж если ещё и успеть на Бейсике слепить программку, которая не дай бог заработает, то тебя менее удачные коллеги не скоро допустят до монитора. И всё-таки наша дружная команда умела найти в себе ещё творческие силы и посочинять различные левые программы и примитивные игрушки.

Английский язык и Сталина Андреевна Перстенёва. Милая бабушка, почти никогда никого из нас не доставала и спокойно вела процесс обучения, в отличие от альтернативной группы состоявшей из тех, кто изучал ранее другой язык. Трудновато людям перестроиться с немецкого или французского на английский, а особенно если помогал им в этом некто "Техас".

Физвоспитание. Полная свобода и больше ничего. Студентам предоставили право выбора любимого вида спорта, это позволило первоначально разделиться ксникам между волейболом, качалкой и восточными единоборствами. Большинство ксников почему-то отдало предпочтение волейболу. Наш первый руководитель Чурилов-младший, не досаждал какими-то специальными упражнениями и нормативами, в отличие, скажем, от качков. Поэтому свобода волейболистов позволила заманивать народ из других секций. Скоро тут собралось почти одно КС. Основами игры обладали единицы, поэтому она больше напоминала перепинание мячика через сетку всеми доступными частями тела. Данный процесс был назван "гэгбол" и вызывал массу положительных эмоций, шуток и веселья у его участников, периодически срываясь на простой народный футбол.

Как же со всеми этими предметами разобраться было? Да очень просто, главное, чтобы помощники были.

Чем больше проходило времени, тем больше их становилось. Постепенно старательность и внимание на лекции превращалась с беззаботную болтовню с соседом, изучением настольно- живописного творчества или прикольной перепиской между рядами. Сколько проектов начало зарождаться и придумываться на лекциях! Одним из наиболее удачных было рождение газеты "Неправда" в декабре 1994 - развлекательно-боевого органа КС-41. А началось всё с простого тетрадного листочка, на котором один за другим мы записывали свои умные мысли, дописывали коллективные стихи, рисовали рисунки в меру своего таланта и вдохновения.

Вот звенит звонок, нудная лекция заканчивается, и весь курс радостно выплескивается из аудитории. Наступает большой перерыв. Первые влюблённые парочки, классическим примером которых с первого курса из нашей группы являлись Валерка Ефанов и Танька Зырянова, быстренько оккупируют подоконники в коридорах. А остальные посвящают 40 минут на то, чтобы потусоваться и подкрепить свои силы. Чтобы совместить и то и другое - лучше всего отправиться в один из буфетов, затариться там горячими беляшами и напитками ("жрачкой и пойлом") и попытаться всей компанией занять немного места у столиков. Очередь большая, поэтому в ожидании можно свободно прикинуть планы на перерыв, какую аудиторию занять, чтобы побакланить или перекинуться в преф. Самой любимой в эти годы была комната 521, находившаяся в самом дальнем конце коридора, никогда не закрывавшаяся и служившая надёжным убежищем для нас подобных.

На лабах было веселее, когда с помощью своих рук занимались химическими опытами, изучали основы физики твёрдого тела или боролись один на один с компьютером. Апогеем всего этого были защиты наиболее добросовестных студентов. Эти атаки были сначала робкими, но потом становились всё более и более дерзкими, поддерживаемые толпами менее сознательных личностей.

Конец учебного дня было принято проводить в читальном зале, стараясь вовремя оформить отчёт по очередной лабораторке или готовя какой-нибудь исторический реферат. Только вот эти занятия больше напоминали заседание клуба. Когда решения принимались сообща, часто с остроумными комментариями и смехом, вызывая вечные пререкания с сознательными библиотекаршами.

Так помчались дни за днями, всё более втягивая друзей в эту новую и увлекательную жизнь. Это даже начинало нравиться, только вот не за горами замаячила первая зачётная неделя. Кошмар, который трудно себе представить несведущему человеку. Когда началось безумное соревнование с временем. Количество дней до первого экзамена уменьшалось гораздо быстрей, чем число несданных зачётов и допусков. Началась осада самых вредных преподов. К их "крепостям" тянулись длиннющие очереди, в которых не успевало освободиться одно место, как на него оказывалось уже два новых претендента.

Хорошо, что первым экзаменом оказалась история. Но и здесь не обошлось без курьёзов, вроде Суворова, отважно сражавшегося в Бородинской битве.

Испытание физикой растянулось на несколько дней. Желающим получить четвёрку, вместо честно заслуженной тройки, пришлось несколько дней отлавливать "Жилета".

И вот наступила очередь "вышки". Это было что-то. Голова пухла от переполнения выводами формул, которые, как назло, не сплетались в правильном порядке. Гром грянул с двойкой, полученной нашим старостой, шедшим первым. Затем последовала ещё одна, и ещё. Счастливчики, получившие три балла и избежавшие пересдачи, по радостным эмоциям не уступали редким отличникам. После этого разгрома экзамен по химии напоминал лёгкую прогулку.

Сдав первую сессию, каждый первокурсник начинает ощущать себя настоящим студентом, и может уйти на первые каникулы. Между тем временем брожения умов продолжались. Люди менялись не устраивавшими их факультетами и специальностями, уходили в академический отпуск, либо исчезали навсегда. Так некоторые нас уже покинули, например, ушёл от нас на ВМ, не выдержав пререканий с химичкой, Колян "Матроскин". С другой стороны жажда обучения на КС привела в нашу группу Шуру "Перчика" Анисимова. Когда-то он учился с Лёхой в одном классе, затем полгода учился на отлично на машфаке и теперь начал пробираться наверх к более интересным специальностям. Также с машфака перевёлся ещё один представитель города Курчатова Александр "Храмыч" Храмченков.

Движения происходили не только в студенческой среде, но и в администрации университета. Для улучшения качества педагогического процесса и усиления контроля было решено объединить всех студентов первых двух курсов в один факультет - Факультет Фундаментальной подготовки (ФФП). Существенного влияния на жизнь это не оказало. Только увеличились очереди в теперь уже единый деканат, да перед его дверью повесили огромный стенд по аттестации успеваемости. Каждый месяц по всем предметам преподаватели должны были выставлять баллы от 0 до 2, в зависимости от успехов "молодого дарования". И было прикольно заглянуть туда и прокомментировать полученные результаты. Ещё там же вывесили единый список, куда были внесены в порядке убывания все студенты курса, в зависимости от получаемых оценок на сессиях. В списке лидеров можно было легко заметить нашего Стаса, чем КС-41 очень даже гордилась. Стали ходить слухи, что не попавшие в ТОР-1000 по итогам двух лет будут отчислены. Очевидная лажа, как и оказалось на самом деле.

Второй семестр подарил нам не только радостную встречу со "старыми знакомыми", но и шанс встретиться с сотрудниками родной кафедры.

Первым был Захаров Иван Сафонович - зав. кафедры, её основатель и зам.ректора. Он раньше работал в Томском университете и привёз на курскую землю свои знания микроэлектронных технологий. В принципе, хороший деловой мужик, только уж слишком загруженный своей административной работой.

Далее мы познакомились с Умрихиным Владимиром Васильевичем, ведшим у нас практики и лабы по основам микроэлектроники, в последствии ставший деканом на кафедре. Добрейшей души человек, с ироничным весёлым нравом. За пять лет обучения в институте все наши встречи были тёплыми и запоминающимися. Общение с ним подарило массу материала для ксовского фольклора и внесло значительный вклад в становление кс-пофигизма.

Был ещё г-н Тимофеев, нагонявший ужас своей Прикладной механикой не на одно поколение, но судьба ограничила занятиями у него только в одном семестре.

Немало запоминающегося подарила нам пара физиков Дмитриев - Бурмистров. Первый своими лекциями и выводами формул, в ходе которых он частенько терял нить своей мысли и говорил: "А это интересненько получается! Чего-то не то выходит. Ну, я это потом посмотрю, в следующий раз получится", - будто он выводил эту формулу самостоятельно, как и его более знаменитые предшественники Фарадей и Максвелл, и только чуть-чуть ошибся в расчётах. Второй - своим впечатляющим умением наглядно пояснять направленность векторов электромагнитных сил. По правилу правой или левой руки, в зависимости от обстоятельств. Он показывал непосредственно на одноимённой правилу руке, причём не только своей, а часто защищавшегося у него (или скорее от него) студента. И этот процесс вызывал у всех окружающих необыкновенный восторг.

Информатику стал читать Артёменко - зам.декана факультета ВТиА, он же зам. декана ФФП, вечно травивший байки и истории из своей студенческой жизни. Его глаза немного косили, поэтому было затруднительно определить ту точку, в которую он смотрит в данный момент и кого имеет в виду из людей при обращении к аудитории.

Самым жутким предметом семестра стало ТОЭ - теоретические основы электротехники с её ведущей Н.В. Плесконос. Эти самые основы были дремучим лесом для большинства ксников. А тут последовали лабы, практики, расчётки - мрак. Особую тоску наводил учебник г-на Бессонова с тремя огромными зелёными буквами ТОЭ, объёмом страниц в 800 и размерами с кирпич. Знакомые электрорадиоэлементы в нём были до такой степени перемешаны с какими-то векторами, комплексными числами и законами Киргоффа, что давало усомниться в первенстве высшей математики "по мутности". Зато эта дисциплина дала возможность приобрести нашей группе товарищей единый стиль в калькуляторах BISTEC с комплексными числами и другими занимательными функциями (до сих пор служащих для некоторых верой и правдой), а также познакомиться с Валеркой Кулабуховам - старостой КС-31 - активно предлагавшего новый бизнес по выполнению расчёток.

Учёба понеслась уже по накатанной колее, но всё ещё отличавшейся большим числом ухабов. С каждым семестром эта дорога становилась более и более гладкой. Но "если бы молодость знала, если бы старость могла!"

Лекции и практики уже больше стали напоминать спектакль, на который мы приходили как любопытные или скучающие зрители, в зависимости от подбора "актёров". Принимать участие в действии наглость ещё не позволяла, но зато рецензии и критические замечания были насыщены.

Если было слишком скучно, тогда друзья, естественно, старались развлечь самих себя. Помимо газеты "Неправда", примитивных крестиков-ноликов и морского боя, стали появляться более стратегические игры и убивание времени с применением функции RND калькулятора и созданный "Тетрис" на листе бумаги. Особенной популярностью пользовались "Точки", в которые играли и вдвоём, и втроём, и двое-надвое. А также бесспорный хит нескольких сезонов - "Гонки". Это развлечение мы не только развили, придумали собственные нововведения, призовой фонд и бумажную федерацию КС-автоспорта, но и вели отчаянную борьбу на их клетчатых трассах. Оно пришлось на один из пиков популярности формулы-1 в нашей группе. Забавно было видеть эту вечную компанию: Лёха, Андро, Стас, Колян - собравшихся в кружок и с нетерпением подгонявших ход очередного игрока. Он же, яростно отбиваясь, старался просчитать как можно тщательней кратчайший вариант прохождения какого-нибудь поворота или сделать свой манёвр максимально неудобным для соперников. Были и гран-при, и целые чемпионаты, и бессменный чемпион - гонщик Лёха.

В таких занятиях пролетел ещё один семестр и началась зачётная неделя. Такая же безумная, как и первая. Надо было ещё умудриться сдать какие-то нормативы по физвоспитанию. Много неосмысленных действий, яростные штурмы самых любимых преподавателей, допуски и появление долгожданной подписи в зачётке. Но вот все они получены и наступают экзамены.

Первый - по микроэлектронике с неожиданной заменой принимающего Захарова на Умрихина, уже прославившегося своим подкалывающим вопросом: "Точно? Ну и что?!" , и свершившимся актом пофигизма в виде гран-при экзамена.

Второй - "вышка", к которой весь студенческий народ на этот раз серьёзно подготовился, запасшись изрядным количеством шпор и бомб. И здесь фортуна некоторым улыбнулась. Из-за опоздания Дроздова, экзамен начал принимать "Барселона". Каким счастьем светились люди, которые отправлялись к нему с черновиками ответов и решенными задачами. Как к родному!

Далее - информатика, как ещё одно смешное мероприятие. И завершилось всё "начерталкой", тоже не слишком приятной дисциплиной, но впереди уже маячило лето, отдых, каникулы, поэтому все удачи и неудачи перед заветным результатом отходили на второй план.

Первая практика.

Для того, чтобы дружная компания не расслаблялась и не распадалась на каникулах, руководство придумало им следующее испытание - летнюю практику на новой площадке завода "Счётмаш". Руководителем практики был В.Пиккиев, с которым ещё предстояли в будущем многочисленные встречи. Сейчас же он почти не утруждал нас своими появлениями. Только наша тусовка закалилась к этому времени, что уже не считалась ни с какими препятствиями. А старалась всё обратить к себе на пользу, или, по крайней мере, окружить это как можно большим хорошим настроением, чтобы всем вместе было интересней шагать через преграды.

Первые несколько дней руководство завода долго думало, куда бы лучше сбагрить эту шумную толпу. В конце концов, для того чтобы было нанесено как можно меньше вреда для производства, нас всех отправили на участок сборки и монтажа одного из цехов. Здесь многие впервые получили азы профессии монтажника электро-радио изделий (ЭРИ).

Только столкнуться с настоящими ЭРИ довелось не многим. Такую тонкую работу доверили самым примерным и усидчивым. Им пришлось запаивать на печатные платы какие-то релюшки и микросхемы. Ну а самых говорливых и прикалывающихся отправили на монтаж жгутов. Процесс нетворческий и маловажный. Естественно, что в эту группу попала всё та же знакомая компания в полном составе, дополненная "Буллзом" и "Паниковским".

Весь технологический процесс заключался в отмеривании провода нужной длины, его зачистки и лужения, припаивания к нему клемм заземления с двух сторон и загибания их усиков. То ли этот процесс выполнялся до этого на заводе как-то итерационно, то ли нас пожалели, но за смену необходимо было изготавливать всего 600 таких жгутов на шесть человек. После краткого инструктажа всей компании предоставили четыре рабочих места монтажника и полную свободу. Гуманнейший принцип "сделал дело - гуляй смело" был положен в основу. Быть может, такая доброта была основана ещё и тем фактом, что мастером этого участка была мать Кирюхи Скоробогатько. Но связи в нашем мире решают всё!

Итак, шесть пар рук взялись за работу. Первым делом был переоценён и реформирован технологический процесс. Одному человеку или даже двум не очень-то удобно менять виды деятельности. Поэтому решено было ввести узкую специализацию и разделиться на две бригады. В профессиональные резальщики отправились Сидел и Буллз, в зачищальщики и загинальщики Андро и Лёха, а Стас и Паниковский, как более знакомые с инструментом, стали ведущими паяльщиками. Но и это не всё. Молодая инженерная мысль работала и постоянно находила всё новые и новые усовершенствования для труда. День-два притирки и, наконец, студенческий конвейер заработал на полную мощность. С суммарным нормативом в 600 проводков удавалось справляться уже к полудню. А если учитывать, что пугливость Паниковского можно было использовать в рамках соцсоревнования между бригадами, то иногда выдавали "на гора" и 800, 900 штук.

Вот тут-то мы и вступили в некоторое противоречие с принципом про "дело и смело". Наши уходы до обеда, очевидно, были неадекватно восприняты. Вскоре была проведена первая воспитательная беседа, в которой говорилось и об увеличении дневной нормы и необходимости соблюдения некоторых приличий и ухода домой только после перерыва где-то часов в 14.

Пришлось вновь переоценивать используемое время и искать выходы для творческого энтузиазма при отсутствии работы. Основная норма выполнялась, как и прежде, до обеда, а для создания некоторой напряжённости и видимости деятельности заранее создавался задел из почти доделанных проводков, которые "добивали" за пять минут перед отходом и сдачей. Промежуток между ними составлял часа два, которые вся тусовка посвящала своим любимым развлечениям. Принесённый радиоприёмник немного заглушал смех и радостные возгласы. Опять начались преферансные сеансы, шашки, шахматы и прочие затеи для ума.

Единственный тяжёлый период можно было вспомнить, это день, когда на работу не пришли оба наших заслуженных паяльщика. И "у станка" пришлось стать Лёхе и Коляну, во второй раз в жизни державших в руках паяльник. Дело не клеилось. Изготовленные жгуты полностью вернулись, забракованные ОТК. В дальнейшем они составили основной материал для создаваемого задела".

Но особых трудностей вроде не возникало. Утром встаёшь, почти выспавшийся едешь на работу на автобусе. По дороге к тебе подсаживаются твои друзья и увеселительный маршрут катится к конечной остановке. Пара карточных партий в ожидании опоздавших и с наступлением половины десятого вся группа проходит проходную под песенное сопровождение самых громких и беззаботных глоток ансамбля "Эпплез". Переход до рабочего места по запутанным и многоуровневым коридорам завода и мы уже на рабочем месте. Вначале трудового дня - усердный труд. В принципе, "усердным" его можно назвать с большими натяжками. Скорее это дело, от которого все стараются побыстрей избавиться, чтобы приступить к самому интересному десерту. Да и "дело" можно разнообразить. Например, сходить к дружественной половине группы, вкалывающей и загруженной планами в другом конце цеха, или "пойти к Володе" в мастерскую по ремонту оборудования с очередным поломанным паяльником.

Вскоре ребята из комнаты "у Володи" заинтересовались частым перегоранием паяльников у студентов и накапали об этом руководству. Мастера сбежались с каким-то тестером, замерили температуру (естественно выставленную на полную, чтобы быстрее грело) и долго по этому поводу промывали мозги. Ещё начальство возмущало "казино", устраиваемое в перерыв и прочие увеселения нашей компании. Однако, запретить использовать перерыв в своих личных целях, было уж слишком.

В общем, это было благословенное время из раннего КС-41, когда мы ещё не задумывались над смыслом жизни и своим местом в истории, а просто старались доставить себе от этой самой жизни побольше удовольствия.

Практика закончилась, ксники получили свои заслуженные подписи в зачётках и дневниках. Хорошее и настроение и впечатления от всего этого остались. А ещё нам выдали деньги за работу. Получилось около 22 тысяч рублей старыми на человека (примерно месячная стипендия), наверное, огромного количество наших жгутов заземления заводу хватило ещё на долгие годы.